В ноябре прошлого года Москву впервые посетил Алан Шоу, директор компании Harbeth и разработчик ее колонок. Его приезд был приурочен к проходившей в тот момент выставке MHES 2015. Мы обстоятельно поговорили с ним об акустике Harbeth, а начали с вопроса об истории этого бренда. Рассказ А. Шоу мы приводим ниже, а в очередном номере журнала «What Hi-Fi? Звук и видео» будет опубликована та часть интервью, которая касается более современных тем.

В конце 50-х годов прошлого века в «Би-Би-Си» осознали, что надвигается революция: в Германии и США аудиоинженеры проводили эксперименты с новым форматом вещания – стерео. В плане акустики проблема состояла в том, что в студиях применялись весьма громоздкие колонки, и для пары таких АС могло просто не найтись места. Так что в корпорации принялись изобретать способы уменьшения их габаритов без ухудшения звучания, а еще лучше с повышением его качества. Этот момент можно считать началом пути, который в итоге привел к созданию легендарных мониторов ВВС.

Первым пунктом ревизии конструкции колонок стала толщина стенок их корпусов – а она была велика. Если бы их можно было сделать тоньше, то уменьшился бы вес АС, и стало бы допустимым без особого риска их вешать на стены. Как это повлияет на качество звука, никто не знал, поскольку не задумывался об этом, не видя проблемы.

Предшественником Дадли Харвуда в решении этой задачи можно назвать Дела Шортера – отличного инженера и ученого, имевшего к тому же талант очень доходчиво излагать самые сложные технические вопросы.

Он первым задумался о другом препятствии, встающем на пути стерео. В то время использовались 16- и 18-дюймовые динамики с бумажными диффузорами, а технология их изготовления не гарантировала точного по механическим свойствам результата. Если для формата моно это не было по большому счету критичным, то для стерео становилось настоящей проблемой.

Но именно Д. Харвуд в ВВС возглавил коллектив инженеров-исследователей, ведущих работы по обоим этим направлениям.

More after the break

В 1965 году он предложил по-настоящему революционную идею: изготавливать диффузоры из пластика, поскольку у него вполне подходящие механические свойства. После того, как объединенными усилиями двух групп были созданы колонки с такими конусами, начались их прослушивания. И оказалось, что в звучании присутствует окраска, обусловленная как раз пластиковыми мембранами. Чтобы ее устранить, на диффузоры с обеих сторон стали наносить слои резинового клея. Но это утяжеляло их и приводило к снижению чувствительности динамиков.

Тем не менее, практические результаты все же были. Можно привести в пример мониторы BBC BC-1, в которых применялся такой материал, получивший название бекстрен. Эти колонки были хороши для передачи голосов или игры на фортепиано, но для поп- или рок-музыки они были не слишком проворными.

К концу 60-х годов формат стерео стал доминирующим, и руководство корпорации требовало оснащения студий парными АС. Помощник Д. Харвуда Спенсер Хьюз тогда попросил разрешения организовать производство колонок у себя дома и продавать их BBC. Спустя несколько месяцев об этом стало известно «на самом верху», и от него потребовали либо уйти из корпорации, либо прекратить эту деятельность. Однако, как оказалось, эти мониторы все в больших количествах нужны были для работы самой BBC, и Хьюз основал собственную компанию с названием Spendor, образованным из двух имен – его собственного и жены Дороти.

Д. Харвуд, тем не менее, решил продолжать поиски такого материала для диффузоров, который бы не требовал применения клея. Он проделал титаническую работу, испробовал сотни образцов, пока в 1977 году ему не попался полипропилен – очень распространенный пластик – который снимал все проблемы.

Вскоре после этого он ушел из BBC, а ему уже было 67 лет, и основал собственную компанию Harbeth, тоже назвав ее в честь себя и своей жены Элизабет. Он был превосходным инженером и никаким бизнесменом. Первые пять-шесть лет дела шли хорошо, потому что всем было интересно, что же такое получилось у Харвуда с его полипропиленом. Но потом начался спад продаж, ведь и конкуренты стали использовать этот материал. Он потерял, надо сказать, немало денег.

В это время состоялось мое знакомство с ним. Я тогда работал в большой японской компании Nippon Electric Company. Придя как-то в его маленькую мастерскую, я спросил: «Сэр, кто больше всех покупает у Вас колонки?» Он ответил, что корейцы и японцы. Тогда я, зная как придирчиво эти люди выбирают высокотехнологичные европейские товары, подумал, что, может, мне удастся вернуть к жизни этот бренд. Собственно, так все для меня началось.

 

Когда это было?

Это было в 1986 году. Надо же, в этом году тридцатилетний юбилей!

Хорошо помню, как, вернувшись домой на большом японском автомобиле, предоставленном мне фирмой, я заявил своей жене, что познакомился с замечательным инженером и собираюсь немедленно купить его компанию. Она спросила, насколько это рискованно, ведь у нас тогда были трехлетний сын и шестимесячная дочь, и нам нельзя было ошибиться. Сопоставив свой опыт работы в Японии с тем, что сказал мне Харвуд, я решил, что это дело стоящее. Уже через полгода я убедился в том, что поступил правильно.  

Продолжение следует…